Language:

Статьи и рецензии

Портрет на фоне гения, или Как надо играть Рахманинова. О концерте Екатерины Мечетиной

В самом начале лета в Москве состоялся филармонический абонементный концерт фортепианной музыки — один из интереснейших и запоминающихся концертов прошлого сезона.

(размышления на тему)

Всякая музыка, являющаяся детищем гения и потому
отличающаяся огромной глубиной чувств,
выдвигает труднейшие проблемы. … Его величайшие произведения
оказываются самым серьёзным испытанием для музыканта.
С. В. Рахманинов

В самом начале лета в Москве состоялся филармонический абонементный концерт фортепианной музыки — один из интереснейших и запоминающихся концертов прошлого сезона. 6 июня в Малом зале МГК им. П.И. Чайковского солистка МГАФ, лауреат международных конкурсов, лауреат молодёжной премии «Триумф» Екатерина Мечетина исполняла 24 прелюдии С.Рахманинова.

Обычные строчки концертной хроники на самом деле содержат в себе достаточно информации, определяющей место этого яркого музыкального вечера в насыщенной и разнообразной жизни музыкальной Москвы. Это, безусловно, было событием для ценителей фортепианного искусства. И некоторые рассуждения в беседе с пианисткой, на наш взгляд, будут уместны и вполне оправданы.

Итак, 6 июня — Екатерина Мечетина — 24 прелюдии Рахманинова.

Первая опера и первый триумф композитора связаны с именем Пушкина. Совпадение этого концерта со знаменательной датой, конечно, случайное, но всё же оно побуждало к особому настроению, и слушатели, пришедшие в тот вечер в Малый зал, а среди них были и только начинающие постигать огромный мир классики, ожидали праздника Музыки. И он состоялся при полном аншлаге и горячем приёме публики, который безусловно заслужила пианистка.

Своими впечатлениями поделился С.Л. Доренский, профессор МГК им. П.И. Чайковского, у которого Мечетина занималась в аспирантуре, и который старается не пропускать выступлений своих учеников: «Этот концерт был одним из ярких в сезоне. Исполнение сочинений подобного рода, будь то циклы прелюдий Шопена или Рахманинова, — всегда пианистический подвиг. Екатерина справилась с этой сложной программой блестяще. Обладая редкой виртуозностью, она направила её на раскрытие образов, что является главной задачей для артиста. Рахманинов — её композитор, она играет его крупно, с превосходным чувством стиля и пониманием музыкальных идей исполняемого произведения. Пианистически Катя развивается стремительно, и её уже сейчас можно назвать настоящей артисткой».

Екатерина Мечетина, исполнительский путь которой выглядит как непрерывное восхождение, — одна из талантливых молодых пианисток мирового уровня. Она востребована, много гастролирует по нашей стране. Красива, артистична, обаятельна. Обратимся к хронике, взятой на сайте Мечетиной:

Начала выходить на сцену с пяти лет. В 10 лет сыграла свой первый сольный концерт, в этом же возрасте получила Гран-при конкурса «Премия Моцарта» в Вероне. С 12-ти лет ежегодные концертные турне в Японии в течение 10 лет. В 13 лет — лауреат 10-го юношеского конкурса пианистов им. Ф.Шопена в Москве и приз «За обаяние и артистизм». В 16 лет — стала самым юным лауреатом Международного конкурса пианистов им. Ф.Бузони в Больцано, приз за лучшее исполнение этюда Листа «Блуждающие огни». Затем ещё 3 конкурса со званиями лауреата и, наконец, 1 премия и Золотая медаль на Всемирном конкурсе пианистов в Цинциннати (2004). В 2003 г. пианистка удостоена престижной молодёжной премии «Триумф». Огромную роль в её пианистической карьере сыграли три выдающихся музыканта: Владимир Спиваков, Мстислав Ростропович и Родион Щедрин. Выступает в 30 странах мира, участвует в крупнейших международных фестивалях, играет до 70 концертов в год. В обширном репертуаре более 25 концертов с оркестром. Записала 2 сольных диска. С этого года преподаёт в МГК им. П.Чайковского.

У Мечетиной неоднозначное отношение к конкурсам. Поэтому за перечислениями достижений, невольно ассоциирующихся со спортивными, стоит, в общем, непростая история, отмеченная напряжённым трудом, терпением, безусловным талантом, удачей и огромной преданностью выбранному пути Артиста в его движении к Мастерству.

У неё феноменальная память, врождённая сценическая хватка и блестящий пианизм, она привыкла к большим насыщенным программам. Но в современном музыкальном мире, где женщин всего 5% от общего числа концертирующих пианистов с высочайшим техническим уровнем, быть заметной непросто. Для своего сольного концерта в Малом зале Екатерина Мечетина выбрала один из самых трудных и редко исполняемых циклов мировой фортепианной литературы — 24 прелюдии С.Рахманинова.

— Екатерина, отдельные прелюдии Вы играете давно, а когда в Вашем репертуаре появились все 24?

— Этот цикл только что появился у меня в репертуаре, специально к этому концерту, и теперь, надеюсь, я буду играть его часто. Дело в том, что все 24 прелюдии редко звучат с концертной сцены. Видимо, из-за сверхсложности задачи. Работа над циклом заняла довольно много времени — около четырёх месяцев. 23-й опус хорошо известен слушателю, 32-й — намного меньше. Я надеюсь, что в городах России эта программа вызовет интерес — Рахманинова любят везде, а эти прелюдии — просто жемчужины его наследия.

Фортепианные прелюдии в двух тетрадях ор.23 и ор.32 написаны Рахманиновым в самый плодотворный период творчества, когда создавались, пожалуй, его лучшие произведения. «В огне горю», — писал композитор о том времени своего счастливого вдохновения.

Впрочем, вдохновенность, эта «живая искорка, которая вдыхает жизнь в простые ноты» по определению Рахманинова, была редким явлением в рациональном двадцатом веке, как в творчестве, так и в исполнительстве. Но именно благодаря ей в значительной степени Рахманинова любят, особенно в нашей стране и независимо от времени. Но популярность его музыки, в частности фортепианной, связана напрямую и с возрастающим исполнительским уровнем: её играют и взрослые пианисты, и ученики детских музыкальных школ. Кто хоть раз не ставил в свои программы что-нибудь из сольного Рахманинова? В частности Прелюдии, которые часто звучат отдельными пьесами, ставшими уже шлягерами, и крайне редко целиком. Но Рахманинов при кажущейся доступности совсем непрост для исполнения. И не только в смысле техники, хотя на его произведениях (и, конечно, не только на его!) и проверяется уровень пианистического мастерства. Особая эмоциональность, «открытость» и вместе с тем огромная внутренняя сила и жёсткое волевое начало рахманиновской музыки требуют от исполнителя соответствующих качеств. Однако её подчас трактуют упрощённо, полагая, что технической оснащённости и «немножко» темперамента достаточно, что музыка сама «вывезет»… (Почти всегда «вывозит», такова её сила, музыки Рахманинова! «В ней всё сказано».) Или другой «перекос» — псевдоэмоциональность, почти физиологичность, манерность интонаций во фразировке. Всё это, конечно, касается учащихся, причём довузовского периода. Не стоило бы останавливаться на этом вопросе, если бы эти дети потом не шли в профессионалы…

В целом же исполнительское искусство второй половины 20-го столетия, учитывая особенности времени, склонилось в сторону рационального естественным образом, и раскрываться внутренне стало как-то неуместно… Это, к сожалению, коснулось и произведений Рахманинова его самого вдохновенного, так называемого «русского периода», к которому относятся и 24 прелюдии.

— Кто из великих исполнителей Вас восхищает более всего и, в частности, в интерпретации музыки Рахманинова?

— Рахманинов как пианист стоит выше всех, это гений не только композиции, но также и исполнительского искусства. Но кроме него у меня нет любимых исполнителей. В одном пианисте мне нравится одно, в другом — другое. Иногда лучше не слушать никого и стараться найти в музыке свою собственную интонацию.

Екатерина абсолютно права. Подчиняясь всё тем же особенностям времени, мы привыкли слушать музыкальное произведение, зачастую невольно подвергая исполнение рациональному анализу, «разымая музыку, как труп»: отмечаем качество звука, голосоведение, педаль, умение слышать фактуру, горизонталь и вертикаль, выстраивать кульминации и т.д., сравнивая с другими исполнениями. Это, в общем, естественно. Хотя иногда отвлекает от восприятия авторского замысла и мешает созданию своей интерпретации. Но когда вдруг прекращается анализ, и слушатель весь во власти музыкальных образов — тогда это настоящее искусство.

Вообще, проблема адекватного воплощения фортепианного Рахманинова существует так же, как любого другого композитора-классика и применительно к традициям русского пианизма в целом.

(Становление русской пианистической школы происходило под влиянием западноевропейских исполнителей, в частности, учителем Н.С.Зверева был композитор и выдающийся пианист, немец А. Хенсельт, а романтические приёмы его фортепианных сочинений без сомнения отразились в ранних опусах Скрябина и Рахманинова (напр. в знаменитой рахманиновской Прелюдии ор.3 №2, а также в ор.23 №9). Последний высоко ценил этого блестящего музыканта, редко упоминаемого в нашей популярной музыкально-исторической литературе, сам играл сочинения Хенсельта. Его исполняют и в наше время. Тем не менее вклад Хенсельта, равно как и других музыкантов в русскую фортепианную школу нисколько не умаляет значения её выдающихся представителей.) Хорошо, что в данном случае можно обратиться к первоисточнику. В исполнении своей музыки Рахманинов также гениален, как и в другой, его интерпретация — это всегда акт вдохновения и творчества, и никакой анализ невозможен, т.к. гениально всё. Но, например, С.Нейгауз не принимал рахманиновского Шопена, а Рихтер говорил, применительно к авторскому исполнению, что одно дело, как Рахманинов играет, и другое — что он написал. Мы привыкли к уже наигранной традиции, которую сами же исполнители и создают. Музыкальное произведение, впрочем, как и любое произведение искусства (но музыкальное прежде всего, т.к. исполнение — это временной процесс) после его создания начинает жить как бы самостоятельной жизнью: «дитя» безвозвратно «уходит» от «родителя». Сам же Рахманинов достаточно определённо высказался в своих статьях и интервью по поводу «прекрасной фортепианной игры». Вместе с тем он считал, что композитор-интерпретатор, обладающий «острым чувством музыкального колорита», и «чьё воображение высоко развито от природы, имеет преимущество перед просто артистом», но «любой хороший пианист имеет право на собственную интерпретацию» (курсив автора). Обладая абсолютной свободой в выражении музыкальных мыслей и чувств на фортепиано, он предполагает наличие свободы необходимым для исполнителя вообще. В этом, как и во всём своём творчестве, Рахманинов пошёл «против течения» 20-го века с его строго регламентированным временем и идейным диктатом. Или, скорее, через него.

— Помогает ли Вам программность в исполняемых произведениях, или Вы предпочитаете абстракцию, т.н. «абсолютную» по определению Рахманинова музыку? И какова Ваша «программа» 24-х прелюдий как цикла, имея в виду, что создавались они не как единое целое?

— Программность помогает. Всегда легче опираться на образ, созданный и описанный самим композитором, чем гадать о сути содержания. В цикле 24-х прелюдий нет программности, хотя все пьесы имеют очень ясную жанровую основу. Для меня этот цикл является единым целым хотя бы потому, что построен во всех 24-х тональностях, как, например, прелюдии Шопена. Да, Рахманинов создавал его в разные периоды творчества, и это слышно в музыке, но, тем не менее, для меня это цикл.

Действительно, эти сочинения, написанные в разное время и не задумывавшиеся первоначально как цикл, создавались с разрывом в 8 лет (а учитывая ор.3 — в 18 лет). Тем не менее, в нём есть определённая драматургия. Она проявляется в сопоставлении тональностей (в паре прелюдий мажорная почти всегда стоит после минорной, а также завершает оба опуса); в смысловой арке от первой к последней (сis-Des) с её символической инверсией мотивов (нисходящая квинта-восходящая кварта); в группировании жанров и образов и в конкретных повторяющихся музыкальных средствах выразительности. Мечетина играет все пьесы на едином дыхании, «рисует» музыку крупными «мазками», вместе с тем «проживая» каждую прелюдию отдельно, с мастерством соединяя контрастные образы и расставляя акценты, выстраивая свою драматургию. Она превосходно владеет музыкальным временем, при котором огромно формообразующее значение пауз, как между прелюдиями, так и внутри, создаёт пространство послезвучия, «звучащего молчания», угадывая безупречным артистическим чутьём меру длительности тишины. Это особенно касается ор.32, где слушатель безоговорочно принимает её подачу разнохарактерных пьес, как безусловных частей единого целого.

Рахманинов признавался, что легче пишет «под влиянием внемузыкальных впечатлений… особенно, если иметь в виду небольшие фортепианные пьесы», но «расшифровывать» свою музыку не любил, за исключением отдельных случаев. Некоторые его скрытые программы хорошо известны. Но он всё же отдаёт предпочтение свободе самовыражения, утверждая, что «успех и жизненность интерпретации в большой степени зависят от силы и живости воображения» исполнителя, и что «лучше полагаться на собственное понимание музыки».

— Что в Вашем понимании значат слова рахманиновская идея, рахманиновская тема в широком значении этого слова и применительно к этому циклу?

— Рахманиновская идея и тема — это жизнь и смерть, это «русскость», это красота и любовь. Применительно к этому циклу — это разнообразие идей, форм и образов, фортепианное богатство выражения. Вообще Рахманинов — один из моих самых почитаемых и любимых композиторов, это с самого детства. В моём репертуаре довольно много его сочинений, например, мой первый диск состоял целиком из произведений Рахманинова — Вариации на тему Корелли и все фортепианные транскрипции. Рахманинов — один из величайших композиторов, писавших для нашего инструмента. Пианист находит в его сочинениях необыкновенное богатство мелодии, гармонии и фактуры. От музыки Рахманинова никогда не устаёшь, она всегда трогает душу.

Это, несомненно, так! Вообще Рахманинов уникален тем, что его искусство стоит в стороне от общих тенденций 20-го века, и в своих высказываниях он резкий противник экспериментов, в которые вовлечён музыкальный мир. Его творчество питается от земли, оно о человеке и для человека, и природа во всей своей красоте и поэзии «говорит» у Рахманинова, пожалуй, в последний раз. Ему чужд Космос, только изредка он поднимает свой внутренний огненный взор к небесам, воспевая божественное как спасение, как нравственный закон. Но, «вочеловечивая» эту тему в истинно православных традициях, объединяет земное с божественным, соединяя народный мелос и русскую духовную музыку. Рахманиновский «космос» — в универсальности его музыкального языка, опирающегося на западноевропейскую романтическую традицию, использующего «восточные» интонации и впитавшего разные черты русской музыки: мужественность, благородство и чистоту Танеева, живописность и народность Римского-Корсакова, скрытность Лядова, эпичность Бородина, глубокую человечность и вместе с тем трагизм Чайковского. Его космизм и его двадцатый век — в огромном музыкальном пространстве и в жёсткой его организации. В то время, как для многих «катастрофа музыки очевидна» (Онеггер), его эстетический идейный приоритет всегда ясен и позитивен, и в грандиозных потрясениях своего времени он выделяет конструктивное начало, спасая тем самым собственно Музыку. В роковом выборе Рахманинов на стороне Жизни, — торжествующей и сияющей во всём своём многообразии, но мертвеющей без Родины, поднимая национальность музыки до общечеловеческого, — тема, воплощённая с необычайной эмоциональной силой, со страстью душевных порывов, достигая «наивысшей грандиозности» по выражению Скрябина. («Россия — жизнь», — сказал А.Блок.) И мелодия, «главная основа музыки», вырастая из хаоса и борьбы, становится у Рахманинова символом жизни, расцветая непревзойдённой красотой над «пепелищами» 20-го столетия.

Более всего показателен в этих смыслах «русский период» его творчества, в котором написан цикл прелюдий, — самый яркий и популярный именно благодаря своей позитивной тональности. И фортепиано, продолжая традиции романтиков Шопена, Шумана и Листа, является здесь проводником творческих идей композитора. Рахманиновский романтизм деятелен, активен, он «борется за существование». В определённом смысле Мир, в котором мы живём, романтичен, и «эмоциональность» Природы проявляется в постоянном движении, преодолении. «Жизнь есть преодоление сопротивления» (А.Скрябин). А всё тот же Блок определял романтизм как «страстное желание жить удесятеренной жизнью».

Безусловно, творчество Рахманинова с его провидческими ладовыми и метроритмическими находками позднего периода много сложнее и не вписывается в рамки одного-двух определений. Всякая творческая личность неоднозначна по своей природе. А на фоне потрясений 20-го века трудно было воздержаться от всеобщих разрушительных и апокалиптических настроений. Но цельность и ценность музыкантского и человеческого облика Рахманинова — в противостоянии им, в верности своим эстетическим принципам. «Время может изменить музыкальную технику, но оно никогда не изменит миссию музыки», — говорит композитор. «Время выносит приговор, делает выбор между вечным и искусственным и неизбежно сохраняет добро, истину и красоту». Он доказывает это всей своей деятельностью и в России, и вдали от Родины, в то время как само её существование уже в который раз ставится под сомнение…

С другой стороны, перефразируя Рихтера, можно сказать, что одно дело, как автор написал музыку, а другое — то, что мы в ней слышим. И хочется надеяться, что наследие гениального композитора будет изучено более глубоко, и придёт подлинное осознание его значения для мировой культуры. Впрочем, в Москве до сих пор нет музея Рахманинова…

— Екатерина, сколько Вы занимаетесь?

— Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы подготовить программу. Я уже знаю, сколько времени мне потребуется на то или иное произведение, и не «перерабатываю лишние часы». В день в среднем выходит часа три.

— Концертное исполнение этого сочинения, конечно, событие, прежде всего для самого пианиста именно из-за «сверхсложности задачи». В этом случае оправдана и понятна некоторая эмоциональная и физическая усталость исполнителя в конце программы. Слушатели же на Вашем концерте этого не ощутили, напротив, последовали два великолепных бис`а. Подобная выносливость результат сценического опыта или артистическая маска?

— Выносливость, в том числе физическая, мне была присуща с самого детства. Это не маска, это реальное состояние вещей, и это позволяет мне провести программу по возрастающей. Безусловно, сценический опыт многих лет мне в этом помогает.

— Концерт прошёл с огромным успехом, овации начались уже сразу после окончания первого отделения. Удовлетворены ли Вы своим выступлением, и что для Вас значит восторженный приём слушателей?

— Да, для меня этот концерт был неким новым этапом, выходом на иной творческий уровень. Знаю, что среди слушателей были и такие, которые впервые в жизни пришли на концерт классической музыки. Это очень важно, потому что, возможно, эти люди придут снова, и у нас появится новый слушатель. Приём публики — это всегда энергообмен, это возврат энергии, которую я потратила в момент исполнения. Это необходимая часть концерта.

— Планируете ли Вы записать диск с этой программой?

— Диск надеюсь записать. Есть возможность сделать это в следующем сезоне.

— Как Вы сказали, этот концерт стал для Вас началом нового этапа в творческом пути. Означает ли это, что изменилось и Ваше отношение к музыке Рахманинова?

— Отношение к музыке не меняется, а скорее углубляется, как сказал кто-то из великих — есть разница между человеком, который знает одну сонату Бетховена и тем, который знает 32. Обнаруживаю новые художественные приёмы, новые пианистические задачи.

— Ваше кредо, как музыканта-исполнителя? Какова, по Вашему мнению, связь между человеческими качествами творческой личности и тем, что открывается миру в произведениях искусства?

— Искренность выражения. Для меня нет музыки, которая требует «украшения» с помощью исполнения. Стремлюсь максимально глубоко выразить суть произведения и своё отношение и при этом не исказить замысел автора.

Связь между человеческими качествами и исполнением есть. По крайней мере, исполнитель на сцене не может скрыть свой характер, темперамент и т. п.

В жизни Екатерина необыкновенно открытый, доброжелательный и очень цельный человек.

А вот три взаимодополняющих высказывания. «Исполнителю необходимы величайшая искренность и страстная влюблённость в произведения, которая одна только способна оградить его от перевеса материала — пусть даже очень добросовестного и красивого самого по себе — над духом сочинения, от малейшей фальши интонации, и помочь исполнителю найти правду, естественность и меру свободы проявления своего «я» (С. Нейгауз в статье «Устарел ли романтизм?»).

«Музыкальное произведение должно быть непосредственным и эмоционально содержательным. В нём самое важное не выбор материала, а ценность чувств, которые этот материал выражают» (Жан Мартине).

«Самое высокое качество всякого искусства — это его искренность» (С. Рахманинов).

— Вас называют «примером современного подхода к исполнению традиционной академической музыки» и вместе с тем пианисткой романтического направления. Что для Вас входит в понятие современного романтизма?

— Современный романтизм для меня выражается, к примеру, в стиле пианистки Марты Аргерих. Технически безупречная игра (меня всегда это привлекает) плюс очень яркая индивидуальность, эмоциональность и опора на лучшие образцы прошлого. Мне не близок стиль «перфекционистов». Рахманинов был одним из самых ярких романтиков в то время, когда повсюду уже «бушевал» двадцатый век с его экспериментами.

Как играет Рахманинова Екатерина Мечетина? (Мы не будем здесь касаться внешней стороны, хотя харизматичность пианистки безусловно усиливает общее впечатление.) Её исполнение традиционно в лучшем значении этого слова и наполнено «подлинным чувством музыки», что так ценил сам композитор, но без сентиментальности и с ясным собственным отношением. Это слышно с первых тактов знаменитой Прелюдии до-диез минор, открывающей цикл. Спорная для некоторых трактовка убедительна в своей романтической увлечённости и цельности. Пианистка намеренно сближает две линии, чтобы передать единую музыкальную мысль, тезис — это протест-призыв, — предвосхищая конец драмы (и всего цикла!) и победу «героя». Её исполнение можно назвать экстравертным, характерным для молодых музыкантов. Но мы говорим о прелюдиях Рахманинова, которые не могут быть исполнены никак по-другому, а именно с той высокой степенью самоотдачи, которая необходима как для преодоления технических трудностей, так и для передачи идейного пафоса рахманиновской музыки. Последний романтик ушедшего столетия не терпит рациональности. И ор.23 в первом отделении был сыгран вдохновенно, с подлинным темпераментом и захватывающей эмоциональностью. Но романтизм 21-го века полон противоположных крайнеполюсных психологических состояний и предполагает владение разными исполнительскими приёмами. Игра Мечетиной лишена какой бы то ни было расчётливости, но при этом музыка звучит в абсолютно естественном, как будто выверенном, времени во фразировке и в динамике — не длиннее и не короче. Быстрые темпы, чисто романтические «неожиданности» и безупречный феерический пианизм (этюдные прелюдии As, es); полная густая педаль и тонкое слышание всей музыкальной ткани; «скифское» и шумановское; стремительность, стихийность, мятежность в сочетании с широтой, эпической значительностью и вдумчивостью высказывания. Знакомые интонации укрупняются, увеличиваются, становятся новыми, многозначными, подчас манифестными, но со свойственной пианистке пластичностью: никаких «острых углов». Неожиданно страстная Ре-мажорная прелюдия и жёстко организованная соль-минорная. Великолепны подъёмы к кульминациям — она не боится «высоты», открытого пространства, открытого звука. А погружаясь в «океан» звучащей материи с его бесконечным «рахманиновским» дыханием, ведёт слушателя за собой, не давая отвлекаться: естественное развитие музыки, при котором прекращается анализ… Удачи 1-го отделения — Прелюдии fis, Es, c, Ges.

Рояль у Мечетиной звучит полнозвучно, объёмно, с мощными органными обертонами в нижнем регистре, и мягко, чисто, воздушно в верхнем. Сильная «мужская» игра (прелюдии В, Е) и тонкая живопись трогательных Маргариток, исполненных на бис… Второе отделение концерта прозвучало в едином непрерывном развитии, на особом подъёме и технически блистательно, а на смену рискованной, бесстрашной манере исполнения в ор.23 пришла чётко контролируемая энергия ор.32, где лирика прелюдий G, F и gis подчинялась новым волевым настроениям. Сильное впечатление произвели грандиозные прелюдии Ми-минор, си-минор и Ре-бемоль мажор, триумфальный симфонизм последней вырастает у Мечетиной до скрябиновской экстатичности…

— По-прежнему ли испытываете состояние счастья, полёта во время исполнения, и для Вас «хорошая игра — это полная свобода», как Вы говорили в своих интервью?

— Да, по-прежнему на самых удачных концертах сезона возникает ощущение полёта, свобода от текста, технических сложностей. Полная свобода самовыражения, фразировки и прочая.

Несомненно (и это очень важное и редкое качество!), пианистка сама испытывает огромное удовольствие от игры и ту «страстную влюблённость в произведения», которые невольно передаются слушателям. «Если исполнитель познаёт такую же радость, как автор в момент творчества, его исполнение обретает силу» — С. Рахманинов. У Мечетиной, конечно, будут оппоненты (хотя на диске, вероятно, мы услышим что-то совсем по-другому, т.к. специфика концертной и студийной игры абсолютно различна), но равнодушные слушатели вряд ли.

Екатерина Мечетина играет Рахманинова с искренней патетикой, подчёркивая огромную созидательную силу его музыки.

Хочется поблагодарить пианистку за необыкновенный душевный подъём и «заряд жизни», который испытали слушатели в тот вечер 6 июня в Малом зале Московской консерватории. Пожелать ей счастливой творческой судьбы. Её исполнительский путь представляется очень интересным. Ей предстоит не раз открывать что-то новое в Рахманинове и не только в нём… Возможно, лет через 10 мы услышим совсем другого музыканта.

В огромной армии разноплановых и сильных пианистов молодого поколения, «сделанных» лауреатов, на самом деле не так много тех, кто играет музыку без «внешних украшений», как играет Екатерина Мечетина. Важно сохранить искренность и правду, не потерять свою собственную интонацию, которую она, безусловно, нашла.

www.forumklassika.ru
Марина Чистова

Все статьи и рецензии


Статьи и рецензии

Продюсер Табриз Шахиди: концерты, гастроли, презентации, новые имена

Все права защищены и охраняются законом.
© 2006—2017 Е. Мечетина, Империя Музыки.

Дизайн и программное обеспечение — ЭЛКОС


Статистика
  • Rambler's Top100